Торжественно заявляю, что я тут совершенно ни при чем, во всем виноваты Stakkars, Janira и А.С. Пушкин. В роли как бы царя Салтана (без идеи жениться) - один небезызвестный адмирал. Да, художественной ценности просьба не искать)
Три девицы под окном Вредничали вечерком.
читать сказочку? "Так как мне не исцелиться", Говорит одна девица, "Я б коллаж нарисовала С очень нежным адмиралом."
"Раз уж мне не исцелиться", Говорит за ней девица, "Разукрасила б героя, А на фоне - нас бы трое"
"Так как поздно нам лечиться," Третья молвила девица "Я об том сложила песню, Чтоб ее мы пели вместе."
Только вымолвить успела, Крыша громко заскрипела И явился адмирал, Будто кто его позвал.
С виду вроде бы не нежный, Взгляд суровый, шаг неспешный, За спиной плащ синий реет, Ну, сейчас, маразм развеет...
Во все время разговора Он стоял позадь забора, Речь девичья по всему Занимательной ему Между делом показалась... Он вошел - она прервалась.
Девы кисти отложили И коллажик свой прикрыли, Потому что адмирал Бровь немножко приподнял
И спросил: "Какого цвета Быть должна картина эта?"
Щеки дев заполыхали: Если б их нарисовали, Сей же час портрет б сгорел. Чуть не натворили дел!
Адмирал ответа ждет, Выше бровь его ползет.
Так как некуда им скрыться, Надо говорить девицам, Они хором отвечают, Но цвета не совпадают.
"Фиолетовый" - сказала Та, что фон нарисовала. "Синий" - вымолвила та, Что геройские цвета Лучше прочих заучила. "Красный" - третья удивила.
Как понять их, девок хитрых? К разноцветности палитры Адмирал был не готов, И, с трудом вернувши бровь На обычное на место (Это сложно было, честно!), Им сказал: "Давайте так, Чтоб не врать хотя б в цветах, И пример перед глазами Вам иметь, то я тут с вами Часик в кресле посижу, За процессом послежу, Ну а вы пока рисуйте, Да с цветами не балуйте!"
...Кто картину видел эту Говорил, что в целом свете Не видал рисунка круче: Плащ там вился цвета тучи, В середине адмирал Взглядом стены попирал, Грозен и невозмутим, Три валькирии за ним - Это дев портреты были (Ну себя-то не забыли).
Не жутко ли, что этот лицедей В фантазии, в своей поддельной страсти Так душу подчинил воображенью, Что как бы врос в свой образ без остатка, До слез в глазах, до ужаса в лице, До срывов голоса, и каждый штрих Послушен замыслу. А повод кто? Гекуба? На кой она ему и кто он ей, Чтоб слезы лить?
На тумблере иногда попадаются ссылки на японские сайты артеров, вешаю ссылки, по которым можно сходить и покопаться. читать дальше
Следует учитывать наличия большого количества слэша. И непонятность иероглифов, поэтому лично я, когда есть время, просто последовательно прохожу все активные ссылки, а иногда пользуюсь гугль-переводчиком.
Ткнулась наугад по иероглифам и попала на арт "Поплан и Конев в ванне". +1 ванна, короче) Но там попадается очень милый Мюллер в бинтах, видимо, персональный кинк автора. Очень много артов с Яном, с Дасти в спортивной форме. Отдельные картинки этого автора мне раньше попадались, а тут их МНОГО.
Курим с дорогим другом Lai_J старую рисовку сериала.Сошлись на том, что 26я серия в LD версии шибает гораздо сильнее. (смотрим не по порядку) Ну гораздо сильнее. А как некоторые персонажи прорисованы, ооо...
Восторженные визги здесь приведены не будут вследствие их нечленораздельности. Но фрэнды могут начинать опасаться приступов кавамуринга скриншотинга и пикспаминга.
Так, все имеющиеся книги по "Тайному городу", что на флибусте есть, я дочитала что радует - есть новые персонажи, про которых и дальше интересно, если еще напишут. Теперь можно начинать читать всякое творчество по мотивам, благо его довольно много. А потом займусь наконец Барраяром.
Рабочий комп временно(надеюсь) дал дуба, что печалит неимоверно. Страдаю, готовлюсь мучить коллегу, который мне этот комп настраивал. И текст там был, наверняка пропаааал...
Гон из аськи)) товарищи, ничего не знаю, но гналось легко... про тех же)))
всю ответственность готова честно поделить с Shatris Lerran
Все смешалось в доме Облонских Миттельмайеров...Однажды в семье Миттельмайеров приключилось несчастье местного масштаба: Ани влюбилась. С кем не бывает, да еще по молодости, однако Ани Миттельмайер влюбилась не просто так, а в лучшего друга своего отца флот-адмирала Ройенталя. А так как девочка пошла характером в папу, то сие обстоятельство несколько усложнило жизнь старых друзей. Веселее всех пришлось Феликсу: все внезапно слегка спятили. Сестра за отцом бегает, отец бегает от сестры... Папа висит на люстре и прикрывает, причем отца. Мама делает вид, что все в порядке, и говорит, что все образуется. Посмотрел на это дело Феликс и сказал: "Поеду-ка я с Алеком на инспекцию флота, что ли... от Феззана подальше". А Оскар засек маневр сына и подумал о дурной ройенталевской крови... или не очень дурной... но в общем, - жаль, самому удрать подальше никак! И лучше бы она в Феликса влюбилась! - но эту мысль Ройенталь мужественно задавил. К счастью, девичья любовь не вечна, и в конце концов Ани решила, что фиг с вами, со всеми, отдельно - с флот-адмиралом Ройенталем. - Папа, слезай с люстры, я образумилась. Пойду в летное училище на пилота. Папа сказал на это: "Что???" и глаза его сделались круглые-круглые. А Оскар такое решение всячески одобрил - главное, чтобы девушка при деле была. И подальше от него. В общем, все выдохнули, только Вольф продолжал бегать по комнате с тихим воплем: "Ааа, моя принцесса и пилот?!" Эва успокаивающе улыбнулась мужу: - Родной, наша дочь очень похожа на тебя, характером так точно. Думаю, из нее выйдет прекрасный пилот. Вольф вздохнул страдальчески: - Ну я-то думал, она будет, как ты, дома сидеть, фондю варить... я вроде как мужчина традиционных взглядов. На что Эва сказала уверенно: - А я думала, ты - мужчина, способный понять своих женщин. А герр Ройенталь ничуть не был смущен идеей отправить дочь Ураганного в пилоты. Времена такие, что ж делать, и потом - это же дочь Ураганного. И только Вольф никак не мог успокоиться: - Я все понимаю, но пилотом быть опасно! Моя принцесса... - Смирись, родной, - улыбнулась Эва - Вспомни, как сам воевал, - сурово напомнил Ройенталь. - Я мужчина! - как будто это все объясняет, сообщил Вольф. - И потом, папа, - встрял с порога вернувшийся снова в самую гущу событий Феликс, - за меня же ты не волнуешься. А Ани меня с детства ловчее гораздо. И быстрее. "Немудрено, - подумал Оскар, - у нее Миттельмайеровская скорость." Вольф никак не отреагировал на слова сына - больше всего ему хотелось побиться головой, хотя бы о стол: - Ну она же, она же... - Да ладно тебе, - флот-адмирал сочувственно похлопал друга по плечу, - пойдем лучше выпьем? Вольф помотал головой: - Я столько не выпью!! - Ты, да не выпьешь? - поднял бровь Ройенталь. - Я тебя не узнаю, Волк! - Может, сразу спиртовой раствор валерьянки? 70ти процентный? - жалобно спросил Миттельмайер. - Дорогой, подумай о своем сердце! - встрепенулась Эва. - Лучше виски, - подвел итог Оскар - А абсента у тебя не завалялось? - Волк не терял надежду. А Феликс ничего не сказал, хмыкнул только весьма выразительно - уж он-то знал, что его сестра не пропадет нигде. - Никакого абсента! - Ройенталь сегодня был непреклонен. - Только старое доброе виски. Отметим выбор твоей дочерью жизненного пути. Феликс, с трудом сдерживая усмешку, добавил: - Можно праздник устроить, мама вон торт испечет... - А где, интересно, прячется этот храбрый пилот, - наконец-то поинтересовался Волк, почти согласный на виски. - Ну как где? - безмятежно сказала Эва, - у себя в комнате пока. Ты успокоился, дорогой? - Нальют мне сегодня уже или нет? - хмуро спросил Волк. - А то я сейчас пойду за абсентом. - Вот уж нет, - Оскар достал стаканы, - сейчас будет виски, не дергайся. - Пойду тесто поставлю, - сообщила Эва, исчезая в направлении кухни. - А я пойду виновницу торжества обрадую, - хмыкнул Феликс и отправился на второй этаж. - Ладно, - Волк вздохнул и сел в кресло, придирчиво наблюдая, как Оскар разливает виски - Ну чего ты в самом деле? - философски спросил Ройенталь, подвигая другу стакан. - Мир встал вверх тормашками, - честно ответил Ураганный. - Я так старомоден, да? - Нет, - улыбнулся Оскар. - Ты просто еще не привык ходить на голове в этом перевернутом мире. - И добавил негромко, глядя на виски: - Я тоже не привык, но молодежь-то чего стеснять. - Ходить удобнее ногами, я всегда был в этом уверен, - наконец чуть улыбнулся Вольф, чокаясь с другом. - Времена меняются, - вздохнул Оскар и хлебнул виски, успокаивая собственные нервы. Хорошо, что он всегда умел держать лицо... - Говорят, у какого-то древнего народа было такое проклятие: "чтоб ты жил в эпоху перемен", - сказал Волк, откидываясь в кресле и прислушиваясь, не раздались ли шаги на лестнице. - Знаешь, я уже перестал ждать, когда она закончится, - признался Ройенталь и усмехнулся, услышав, как наверху хлопнула дверь. Ани появилась в дверях в сопровождении Феликса: - Папа, я могу пообещать тебе, что буду осторожна! Волк поднял на нее глаза: - Иди сюда. Ани осторожно придвинулась, а Феликс остался стоять на своем месте, скрестив руки на груди. И когда дочь подошла, Вольф встал, посмотрел на нее внимательно и обнял, привычным быстрым жестом, только крепче обычного. - Ну ты чего, папа, - тихонечко сказала Ани куда-то ему в грудь, проглотив неожиданный комок в горле. - Я же не на войну собралась... - Я знаю, - согласился Волк, поглаживая ее плечи. - На войну я бы тебя все-таки не пустил. А сейчас... Ты просто пообещаешь, что будешь осторожна. И будешь хорошо учиться, чтобы каждый твой вылет заканчивался мягкой посадкой. Хорошо? Ани Миттельмайер молча кивнула, не поднимая голову. Ей очень не хотелось, чтобы папа увидел, что она вот-вот расплачется, как маленькая. А он почувствовал и обнял ее еще раз. "Моя маленькая принцесса..." Потом отодвинулся, наконец вспомнив, что в комнате они не одни, нежно взял дочь пальцами за подбородок и заглянул ей в глаза. Чтобы она видела, что он не сердится. Только волнуется... очень. Феликс стоял в дверях и совершенно искренне улыбался. А Оскар вертел стакан с виски и делал вид, что его тут нет. Ани улыбнулась - папе, и отступила назад немножечко. - Я маме помогу?.. Феликс сказал, что она пошла торт делать. -Иди, помоги, - ответил Волк, усмехаясь. - Умение делать торт тебе еще может пригодиться. И обернулся к Оскару и Феликсу: - Я бы не прочь еще выпить. А вид опять стал растерянный немного: "Что это я сейчас такое говорил, а?" - Хорошая идея, - Ройенталь достал третий стакан, плеснул себе и Волку, и Феликсу - чуть-чуть совсем. - За будущего пилота? У Оскара сейчас был очень мягкий взгляд, когда он смотрел на Ураганного, Ройенталь чувствовал его растерянность, и самому несколько странно было, но хоть у кого-то из них двоих должен оставаться ясный рассудок. Феликс согласно кивнул. А Волк помотал головой и дернул виски одним глотком. - Все еще не вполне верю, что мне это не снится, - и поставил пустой стакан на стол. - Не снится, - усмехнулся Ройенталь. - Просто твоя дочь выросла. Еще налить или торта подождем? - Наливай, - ответил Ураганный. - Виски все равно тортом закусывать как-то странно. - Закусывать я и не предлагал, - хмыкнул Оскар, наливая другу, но уже меньше. - Предлагал подождать общего собрания. А Феликс сидел, молчал и улыбался - его всегда радовали выходки сестры. - Ну дамы будут пить что-нибудь полегче, я думаю, - Волк машинально вцепился в стакан. - Феликс, как думаешь, шампанское подойдет? - Вполне, - кивнул Феликс. - Предлагаешь достать бокалы? - Предлагаю с бокалами подождать, торта еще не видно, - сказал Ройенталь и спросил у сына: - Может, ты нам пока расскажешь, как прошла инспекция? Ураганного срочно надо было отвлечь, пока виски не кончилось. - Торт, насколько я знаю, требует некоторого времени на приготовление, - Вольф задумчиво отхлебнул виски, но без прежней нервозности, уже спокойнее. - Да, Феликс, что там с результатами инспекции? И Феликс начал рассказывать: ровно и по порядку. А Оскар сидел, слушал и думал, что у Миттельмайера не только дочь выросла... Вольф слушал сына внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, и казалось, совершенно забыл о своем недавнем срыве. Когда Эва и Ани появились в гостиной, неся торт, там уже было совсем спокойно, даже уютно. Феликс прервал свой рассказ и сходил за шампанским, Оскар достал дамам бокалы. В семье Миттельмайеров неожиданно случился праздник.
Время от времени эти наши интернеты вопиют о новых убийствах безвинных Кенни. Каюсь, я сама грешна, и ручонки у меня в крови, а рыльце в пушку этих невинных созданий. Не грешки замолю, так хоть напишу эпитафию...
Слети ко мне, белокрылый гений, с Парнаса, солнечной высоты!
…Жил-был на свете малютка Кенни – обычный парень, такой, как ты. В плечах он был ни широк, ни узок, лицом ни бледен, ни смуглокож, один из множества карапузов, а как подрос – то из прочих рож. В его судьбу не вмешался аист – бутуз родился под три-пятьсот, в кроватке детской своей качаясь, орал, разинув беззубый рот. Потом – панамка да погремушки, ветрянка-корь, в манной каше лоб. Зимою кинешь снежком в подружку – она в отместку пихнет в сугроб! Весною шлепнешь по луже кедой – потопишь спичечный коробок, и тут же кто-то противный, вредный тебя с обидой толкает в бок. Машинку чью-то возьмешь без спроса – какое дело, что не твоя? А если что-то расскажешь взрослым, обиду сверстники затаят.
читать душераздирающую историю дальше И понял Кенни, что жить несладко тем, кто ведет себя хорошо. Кричат – не трогай мою лошадку, не смей садиться на мой горшок. Песчаный замок пинком разрушил – сандалик выпачкался в грязи. Но Кенни мальчиком был послушным, и что тут делать – сообразил. Размазав слезы, надувши щеки, губой дрожащей соплю ловя, поведал Кенни, как все жестоки, как все побить его норовят. Презрев Макаренко труд бесценный, я не сужу ни о чьей вине… Но кто-то, видимо, треснул Кенни. Лопаткой. Синенькой. По спине.
Вертись в гробу, о, Эсхил великий, твой стиль трагедий давно не нов! Над детским садом раздались крики. Загнав на дерево трех котов, в рыданьях бился убитый Кенни, возил сандаликами в пыли. Не плачь, читатель, оставь сомненья - мальчонку, видно, в тот раз спасли.
Ах, годы школьные, пропись, сменка, бумажный – в клеточку - голубок. Не ходит Кенни курить за стенкой – хоть было дело, смолил разок, но едкий дым сигарет «с ковбоем» щипал в носу, вызывая стыд. Был Кенни честен с самим собою – но почему-то был вновь побит: коль всей душой о чужом здоровье печешься ревностно каждый миг, ты и своей не жалеешь крови, читатель праздный, меня пойми! Когда товарищ, почти отличник, желтел и чах, выдыхая дым, забыл наш Кенни о дружбе личной и сердцем стал непоколебим.
Седая завуч Тамар-Петровна слезу пускала в который раз: примерный мальчик, под челкой ровной – открытый взгляд светло-серых глаз, таким мальчишкам вручают шпагу, и на собраниях говорят…. Домой шел Кенни неспешным шагом, стояли трое у фонаря... О Шерлок Холмс, дедуктивный метод помочь не сможет в беде такой. Напишет Ватсон про случай этот – тут был неравный, жестокий бой. И две царапины – на колене и на щеке (убегал в кусты) носил несчастный, убитый Кенни, лишен здоровья и красоты.
Ах, птичьи песни так были звонки, горели звезды, сирень цвела… Влюбился Кенни в одну девчонку, но та, как водится… Не дала. Не то, что ты, развращен фейсбуком, подумал, милый читатель, нет! Нет, не дала протянуть ей руку, узреть очей негасимый свет, ушла, не выслушав серенаду, втоптала шпилькой в асфальт мечты. Сказала – "связываться не надо с таким ничтожным козлом, как ты". Читатель милый, оставь сомненья! Ла белле дамозель сан мерси тогда, конечно, убила Кенни. Но Кенни громко кричал «спаси» - и вновь нашелся тот сердобольный (верней, конечно, нашлась "она"), что исцелила его от боли.
Но знай, как только взойдет луна, услышишь – снова убили Кенни циничный критик, неверный друг. Над ним, несчастным, сгустились тени, он на пороге предсмертных мук, рыдают эмо, страдают готы – о, им бы толику боли той! Вот Кенни вновь убивает кто-то. Вот раздается утробный вой. Спасенный, будто принцесса принцем, рожденный трижды, как Кухулин, сумеет Кенни опять родиться – и будет снова страдать один.
Диван был транслятором. Он создавал вокруг себя М-поле, преобразующее, говоря просто, реальную действительность в действительность сказочную. (С) АБС, "Понедельник начинается в субботу"
Я всерьез начинаю подозревать свой большой диван в гостиной в том, что он тоже немножко транслятор. Потому что на нем частенько ловятся интересные вещи. Причем не обязательно те, о которых начинала думать. Сны-то у меня от места не очень зависят, а вот ловля глюков в состоянии "задумался и еще не заснул" на этом диване - весьма успешная. Интересно...
дневное сонное. приснится же... Аэродром стоял у какой-то большой воды. Вообще он был похож на старый аэродром, что на Балтийской косе, взлетная полоса тоже уходила в воду. Новая была, гладкая. еще.. У меня был замечательный комэск, который был такой на "лицо ужасный, добрый внутри", орал на нас, но совершенно точно всех нас любил) И вижу я, что бегу на построение, опаздываю, комбинезон серебристый надеваю на ходу. Думаю, сейчас комэск ругать будет, ан нет. Посмотрел только как-то немного странно и перед вылетом послал за какой-то фигней в свой кабинет. Я побежала искать кабинет, пыталась вломиться случайно на заседание какого-то штаба, потом бежала и по пути сообразила, что он там мне что-то для поднятия духа там оставил. Что-то нужное. Потому что я точно знаю, я вижу заранее, что в этом вылете мой самолет собьют, я буду прыгать с парашютом, а я этого не люблю, видимо, потому, то будет тяжело выбираться. Значит на столе у комэска лежит что-то, что мне пригодится, если придется партизанить...